brunja (brunja) wrote,
brunja
brunja

Каймары. Ч.2

Село Каймары известно с 1565-67 как Пустошь Каймары Малые.
Этимологические изыскания происхождения названия села не принесли определенности.
С одной стороны - "каймары" - сложный картографический топоним, состоящий из мордовского слова кай "открытый край" и топонимического компонента -мар, который связан с существительным мар ‘куча, бугор, холм, отдельная вершина, курган’ мордовских языков.
С другой стороны название связано с марийцами, которые основали это селение, и с приходом русских ушли. Как пишет Износков, "кай" - поди, уйди, и название села означает "покинутое марийцами".
Похожие названия селений Помары - По данным И.С. Галкина и О.П. Воронцовой, название села в переводе с марийского языка означает "марийцы, поселившиеся по берегам луговой, заросшей травой реки".
Село Большие Кужмары -считают, что в древности слово "кужмара" обозначало род людей, живущих на полянах
Шудумарь. Шуда — гидроним, марий — этноним, то есть шудинские мари
Деревни Кокшамары - Название деревне дала река Большая Кокшага, на живописном берегу которой образовалось это поселение - "кокшамарские марийцы"
Килемары - Старожилы связывают название деревни с одним из основных занятий ее жителей — рыболовством: "килде" — рыболовная снасть и "мары" — мари. Первые переселенцы занимались рыбной ловлей и отсюда пошло название "марийские рыбаки".
А про усадьбу в Каймарах ничего лучшего не нашла, чем написано у И.В.Завьяловой в статье
КАЗАНСКИЕ УСАДЬБЫ РОДА БОРАТЫНСКИХ (Сборник материалов Всероссийского научного семинара. Тамбов. Из-во Тамбюгосютехн.ун-т 2005. с.167-172.).
Поэтому проиллюстрирую фотографиями статью И.В.Завьяловой.
".... С родом Боратынских в Казанской губернии связаны усадьбы Каймары и Шушары.
Евгений Боратынский посетил Каймары дважды – несколько месяцев прожил в 1831–1832 гг.; в 1833 г. приезжал на несколько недель в конце лета – начале осени.
Дворянская усадьба в Каймарах возникла в конце XVII в. Ее первыми хозяевами были отец и сын Кудрявцевы. Сохранившаяся до наших дней выразительная по архитектуре церковь во имя прп. Кирилла Белозерского с двумя приделами – благоверного князя Александра Невского и священномученика Мефодия Патарского – была построена в 1723 г. на средства Нефеда Никитича Кудрявцева, вице-губернатора Казани."


Церковь







Кладка начала 18 века







Внутри храма





От плитки на полу остались лишь отпечатки



Остатки росписи












"В церкви был редкий по красоте иконостас, а святой крест, если верить преданиям, был пожалован самим Петром I."

Святой крест






"По семейной традиции Каймары передавались по женской линии: сначала дочь Кудрявцева, Анастасия Нефедьевна, вышла замуж за генерал-аншефа Алексея Даниловича Татищева – наступил «татищевский» период в истории усадьбы; когда Екатерина Петровна Татищева вышла замуж за генерал-майора Льва Николаевича Энгельгардта (1776–1836), Каймары стали принадлежать Энгельгардтам.
При Энгельгардтах в Каймарах произошли значительные перемены, как во внешнем облике, так и во внутреннем распорядке усадебной жизни. Сохранился хозяйственный архив Татищевых, Энгельгардтов, Боратынских, которые дают представление о том, как велись дела в имении1.
Судя по сохранившимся документам, Петр Алексеевич Татищев, живя в Москве, не слишком утруждал себя заботами о казанских усадьбах. Время от времени он присылал указы: «В казанские и симбирские мои вотчины бурмистрам, старостам и всем крестьянам повеление. При сем послан от меня
дворовый мой человек Тихон Воронов, которому приказано собрать с вас оброчные деньги, также холсты, сукна, рыбу и икру и привести ко мне в самой скорости… А если из крестьян явятся ослушники и бунтовщики моего повеления, то таковые отданы будут в рекруты»
При Энгельгардтах стало заметным личное участие владельца в строительстве усадьбы, планировке сада, внедрении новых сортов растений и деревьев, правильном ведении хозяйства, устройстве жилья для крестьян. При них был построен заново или значительно перестроен дом в Каймарах. Документы
«Архива Энгельгардтов» позволяют уточнить время начала строительных работ по усадебному дому: в октябре 1803 г. московский купец Ефим Тимофеевич Стахов заключил с Л.Н. Энгельгардтом соглашение «доставить ему каменного строения мастера в Казанскую губернию и уезд, супруги его принадле-
жащее село Каймары с последним зимним путем будущего 1804 года <…> и тот мастер должен с работниками <…> господина генерал-майора Энгельгардта строить дом каменный об двух этажах с оранжереею, с самого фундамента <…> на две стороны фасадов нижнего и верхнего
этажей».
После завершения строительства усадьба получила законченный вид и вызывала законное восхищение соседей и казанских знакомых. Усадебный дом располагался на некотором возвышении, рядом с церковью и колокольней, отделялся от деревни двумя красивыми искусственными прудами и мости-
ком, проложенным между ними."

Современный мостик и колокольня



Нижнее основание колокольни по центру проседает



" Двухэтажный каменный дом на сорок комнат имел большую парадную лестницу и парадное крыльцо с аркой. Стены дома были расписаны фресками, на которых изображались сельские пейзажи, пастушки, мостики и беседки.
При доме было три флигеля – два каменных и один деревянный, а чуть дальше располагались необ-
ходимые хозяйственные постройки."

Общий вид  развалин усальбы



Возможно это было крыльцо с парадной аркой



Первый этаж как будто ушел под землю





Остатки стен второго этажа

















Кладка 19 века - кирпичи короче, чем в церкви. Время округлило кирпичи.





Не только время работает над кирпичами. Потихоньку стены разбираются. Кирпичи складываются в кучку.



И являются строительным материалои для местных жителей.




"Большой фруктовый сад с яблонями, посаженными еще при Татищеве, окружал усадебный дом. Новое дворянское гнездо хранило весь богатейший архив, уникальную
библиотеку, которая собиралась несколькими поколениями, портреты предков («на холсте и в рамах за стеклами», как значилось в описи). Мебель «березовая и красного дерева», зеркала в рамах, «вольтерские кресла, обитые кожей», бюро и комоды, «диван бомбой», плетеные стулья, ломберные столики, и всюду цветы из домашней оранжереи – все создавало уют, говорило о достатке и практичности хозяев.
Особой заботой Энгельгардтов были окружены оранжереи. Лев Николаевич и Екатерина Петровна с большой любовью выращивали новые сорта плодовых деревьев, представляли их на выставках. «Все оранжерейные деревья, как то персики, абрикосы и зимнюю грушу по получении сего представить, а все сливы, вишни и протчие груши весной, когда настанет время, на выставку», – давал распоряжения Лев
Николаевич управляющему.
Как правило, на зиму Энгельгардты уезжали в Москву, но, по заведенному порядку, Лев Николаевич требовал от управляющих полного отчета, следил не только за урожаем и доходами, но и за поведением крепостных, регулярно присылал приказы, где по параграфам было расписано, что нужно делать по дому, по имению: сколько денег и сукна отдать в благотворительный комитет; какую сумму заплатить в Казанский монастырь на поминание родителей; что и в каком количестве сеять; какие грибы и ягоды собирать и отсылать в Москву или в казанский дом; кому из крестьян дать в пользование землю,
кого похвалить, кого поругать и наказать за нерадивое поведение («родителя не почитает», «драку учинил» или «проиграл деньги в орлянку»); провинившегося «Сеньку повара употребить в хождении за лошадьми», а от девушек-кружевниц потребовать большего радения. Лев Николаевич был хозяином требовательным, но и заботливым: нужно было «правильно расселить семьи, которые хотят за теснотою
разделиться»; после случившегося пожара «из крестьянских изб, что за воротами по левую сторону, всех людей, в оных живущих, разместить в каменные флигели»; дворовых и крестьян нужно было обеспечить одеждой и пропитанием, заплатить в земскую больницу за лечение крестьян, кого необходимо – отпустить на заработки («живописец Иван Васильев отпущен в г. Свияжск для прокормления работой своею»). Он с семейством с радостью приезжал в Каймары и любил, когда все было в порядке: «…чтобы к нашему приезду дорожки по всем местам в саду, перед домом, на островке были вычищены
и поправлены и дерн везде подновлен… и во всем доме в хорошую погоду окошки открывать как вверху, так и внизу, дабы воздух во всем доме был чистой».
В 1821 г. скончалась Екатерина Петровна, и Лев Николаевич остался вдовцом с сыном Петром и тремя дочерьми – Анастасией, Натальей и Софьей. В 1826 г. Анастасия Львовна вышла замуж за поэта Евгения Боратынского и получила в приданое часть Каймар. Семейство Боратынских приехало в Каймары из шумной Москвы летом 1831 г. Чудесная природа, новые впечатления, неспешная, умиротворенная жизнь, хозяйственные хлопоты заставили поэта на время отложить свои литературные занятия. В одном из писем Ивану Васильевичу Киреевскому Боратынский описывал прелести и превосходство усадебной жизни: «Мы пьем чай, обедаем, ужинаем часом раньше, нежели в Москве. Вот тебе рама нашего существования. Вставь в нее прогулки, верховую езду,
разговоры, вставь в нее то, чему нет имени: это общее чувство, это итог всех наших впечатлений, который заставляет проснуться весело, обедать весело, эту благодать семейного счастия, и ты получишь довольно верное понятие о моем бытье»6. Вот и здесь, в казанском имении, была эта счастливая благодать.
В письмах из усадьбы Боратынский называет себя пустынником, а Каймары – «глубоким уединением». Но, как верно заметил А.С. Пушкин, «Петербург прихожая, Москва девичья, деревня же наш кабинет». Каймары были для Боратынского тем «кабинетом», где он вдохновенно писал – и стихи, и прозу, и
статьи, и воспоминания о своем друге Антоне Дельвиге, с каждой почтой отсылал письма петербургским и московским друзьям, и, кроме того, занимался хозяйственными делами: «Сейчас я очень занят сельским управлением».
Кроме «сельского управления» и «вдохновенного труда» Боратынский уделял много внимания воспитанию детей. Особой заботы требовали Александра и Лев. Лев Евгеньевич Боратынский впоследствии рассказывал, что он «получил прекрасное и разностороннее воспитание, отчасти под личным
руководством отца. Семья поэта была многочисленная… Детей… держали очень мягко… Телесных наказаний не было и в помине, детей даже не ставили в угол. Отец на детей никогда почти не сердился,
прикрикивал на них очень редко и вообще относился к ним нежно; разговаривал он с ними серьезно, а со старшими детьми своими поэт старался держать себя как с друзьями, почти на товарищеской ноге. На воспитание детей не щадили издержек».
В Каймарах у Боратынских родилась дочь Мария, которую крестили в старинной каймарской церкви: «Октябрь 1831. Осьмого числа села Каймар у помещика отставного губернского секретаря Евгения Абрамовича Боратынского и законной его супруги Настасьи Львовны родилась дочь Мария.Воспреемники – генерал-майор Лев Николаевич Энгельгардт и дочь его девица Софья Львовна».
Сельская церковь вносила значительный вклад в «культуру повседневности»: здесь «в дни праздников, молебнов, отпеваний хозяева встречались со своими крепостными. Обустройство церкви, содержание священника – все осуществлялось на средства владельца усадьбы… В провинциальной жизни церковь превратилась в важный элемент усадебной культуры».
Каймарские владельцы не остаются в стороне от церковных дел. Энгельгардт отреставрировал старую церковь, привез из Вены новый резной иконостас и хорошую копию «Мадонны» Рафаэля. В числе обязательных расходов Лев Николаевич непременно указывал: «церковнослужителям в Каймарах за поминовение родителей». Боратынский в письме из Каймар сообщал: «Жена моя на богомолье в соседней пустыни…». Из письма крепостной, написанной Анастасии Львовне Боратынской, узнаем, что поэт и его дочь были крестными у крестьянских детей: «Ваше высокоблагородие, матушка Анастасия Львовна… В нынешнем году после Петрова поста выдаю дочь свою Матрену, крестницу покойного Евгения Абрамовича с Александрой Евгеньевной, в замужество за дворового человека Федора Барабанова, который также сирота, не имеет отца и матери. Дочь моя Матрена просит у барышни Александры Евгеньевны крестного благословения, которое послужит счастьем на всю ее жизнь…».
После смерти отца дети Е.А. Боратынского постепенно переехали в Казанскую губернию, стали постоянными казанскими жителями..."

От сада следов не осталось. Видны следы

искателей кладов или колокола, который говорят зарыли где-то рядом.



Так как в имении после революции была кузница, то для металлоискателя и копателей тут раздолье. Звенит везде



А еще больше здесь репьев





и кленовых листьев



Вид на церковь со стороны усадьбы



"В 1864 г. в Каймарах поселился сын поэта – Николай Евгеньевич с женой Ольгой Александровной,
дочерью известного профессора-востоковеда А.К. Казем-Бека. Но их семейное счастье в Каймарах было
непродолжительным. Спустя год у Боратынских умер новорожденный сын. Похоронили его в церковной ограде, где потом появились еще две детские могилы. Для молодой семьи каймарский дом стал ис-
точником «тяжелых воспоминаний». Вскоре Николай Евгеньевич покупает другое имение – Шушары, и Боратынские уезжают из Каймар, которые без хозяев «осиротели» и стали быстро приходить в упадок.
Но традиции, заложенные Энгельгардтом и Боратынским, были продолжены в новом «родовом гнезде» – в Шушарах."
Tags: Каймары Татарстан
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments